Черный Пьеро.

"Лебединое озеро". Мариинский театр. 10 января 2020 г. (Ильюшкина - Корнеев)

Давно это было, в январе. Планировал отписаться, но не сложилось со временем, а сейчас вынул для балетного форума текст из личной переписки. Пусть и здесь повисит.

Мария Ильюшкина - Одетта-Одиллия (дебют)

Посмотрел дебютное ЛО Марии Ильюшкиной. По частностям можно предъявить претензии, есть узнаваемые заимствования у других мариинских Одетт в спектре от Лопаткиной до Чебыкиной, что-то не получилось с первого раза (вариация Одиллии какая-то пустая), но по содержанию... через все недоработки прорывается стихийно сложившееся понимание спектакля и двух образов в их связи.

В первом акте, как Одетта, она - душа, отлученная от жизненного опыта, навсегда прикованная к игрушечной короне с фальшивыми блестками, обреченная твердить все те же речи без конца. В первом акте - не способная расправить крылья, оторваться от земли (никакого полета в поддержках - принц поднял, принц поставил; вся средняя часть вариации на низких, прилепленных к планшету прыжках), слушающая речи Зигфрида через непроницаемую дымку (пушкинское "голос их ей смутно внятен"точно иллюстрирует это состояние; в адажио Одетта встает в арабеск, упруго сходит с пальцев на стопу и опускает голову, запутываясь в плотном, усыпляющем тумане, не дающем пройти к жизни).

Во втором - в черном образе - дорывающаяся до свободы (в со де басках заброс ноги перед собой в сторону - чрезвычайно реальный телесный акт, прорезающий своей физиологичностью всякую условность).

В третьем - снова скованная, угасающая в сознании того, что жизнь так и не открылась, что так и не суждено ее прожить. И в апофеозе вдруг поднимающаяся освобожденной.

© А. С. Галкин.
Данный текст охраняется авторским правом. Его прямое или скрытое цитирование без указания имени автора запрещено.
Черный Пьеро.

«Оранжерея Армиды»

(волшебная пьеса с танцами в пяти сценах)

"Vous êtes, mon seigneur, vaillant et courageux !"
Виктор Гюго в редакции мадемуазель Марс

Действующие лица:

Актеры:

Армида
Ринальдо
Певец-кастрат на службе Армиды
Невеста Ринальдо
Лазутчик
Сын трактирщика
Великий волшебник, его лучший друг
Три рыцаря

Танцовщики:
Служанка Армиды
Слуга Армиды

Оранжерея Армиды заполнена цветами и деревьями со всеми мира. Их так много, что естественный свет не проникает внутрь. И днем, и ночью там светят факелы и свечи.

Сцена первая
ПРОБУЖДЕНИЕ РИНАЛЬДО

Оранжерея Армиды. Ринальдо спит на цветочном ложе.
Слуга и служанка Армиды поправляют помятые цветы и ставят на место сдвинутые кадки. Служанка находит серебряный бокал, закатившийся в угол, и уносит его.
Ринальдо потягивается во сне. Слуга замечает это и дает знак. Играет тихая музыка.
Слуга и служанка почтительно удаляются.
Ринальдо просыпается. Входит Армида.


Армида. Мой синьор, как Вы спали?
Ринальдо. Беспокойно, моя синьора. Игры и утехи нашей ночи воспламенили меня и прогнали добрые сны.
Армида. Я предвидела это, мой синьор, и потому не решилась будить Вас. Я приказала, чтобы утром, едва Вы пошевелитесь, заиграла тихая музыка, и помогла Вам возбодрствовать.
Ринальдо. Но откуда звучит эта музыка, моя синьора?
Армида. Из крон, мой синьор, из деревьев. Мои маленькие скрипачи так проворны, что умеют забираться в кроны и оттуда подавать нам согласные сладкие мелодии. А сверчок, моя квинта, как всегда примостился за печкой.
Ринальдо. (хочет встать) Я все еще так слаб, моя синьора. Ваша нежность так утомила меня.
Армида. Отдыхайте, отдыхайте еще, мой синьор. Вдохните аромат цветов – они так свежи! А как начнут увядать, я велю принести новых. Цветы вернут Вам покой, а завтрак подкрепит Ваши силы.

Слуга и служанка вносят подносы с завтраком.

Вот чай из Индии! Вот шоколад из Африки! Вот крем-брюлле из сливок, сбитых в Лилле. Мой синьор, Армида кладет к Вашим стопам дары трех континентов. Воспряньте! Насладитесь! Но не забудем и о доблести! Найдем ей место в наших сердцах, среди наслаждений дня. Пока Вы завтракаете, мой синьор, пусть прозвучит песнь итальянского двора!

Певец Армиды выступает из зарослей и поет бравурную итальянскую арию.

Кастрат.
Деанира томборозо!
Эркулесо э вентозо,
Эркулесо э вентозо,
Э вьентозо, э вентозо,
Дольчило-озо!
Сиоло дэбит
Секондо нэбит
Этат фаребит
Эта лифа.
Экстенцилиссимо!
Натуралиссимо!
Браво-брависсимо!
Эларифа,
Эларифа!

Армида. Что Вы желаете отведать на обед, мой синьор?
Ринальдо. Жаркое из мяса золотого оленя. А на преддесерт прикажите сварить карпа, что плавает в бассейне Фаэтона. Вчера я кормил его хлебными крошками.
Армида. Но, мой синьор, если слуги зарежут оленя и выловят карпа, что останется на их месте? Кто заново населит мою рощу? Кто наполнит жизнью бассейн?
Ринальдо. Моя синьора, жаркое, правильно соединяющее мясо дичи с пятью приправами – солью, перцем, сахаром, шафраном и уксусом – распаляет чувство. А красная рыба насыщает плоть влагой, и она делается мягкой, податливой.
Армида. Мой синьор, покорная Армида у Ваших ног со всем, чего Вы ни пожелаете. (собирается уйти)
Ринальдо. Постой…

Армида останавливается.

Армида…
Армида. Моя синьора.
Ринальдо. Моя синьора, я должен Вам сообщить одну вещь.
Армида. Что беспокоит Вас, мой синьор?
Ринальдо. Королевский лазутчик знает дорогу в Вашу оранжерею. Когда я еще жил в замке, он раз в неделю докладывал нам о состоянии дел здесь. Я уверен, он и сейчас поблизости, все записывает, все рассказывает…
Армида. Пускай записывает и рассказывает. Люди не могут жить без мечты о лучшем, и для тех, кто остался в замках, наша оранжерея – эта мечта. Пройдут века, и мечтатели побегут в леса за сильфидами, в небеса за феями, а пока…

Сцена вторая
Комната невесты Ринальдо в королевском замке.
Лазутчик заканчивает доклад.


Лазутчик. … а ночью зажгли еще больше факелов, еще больше свечей – так что не одна оранжерея, но и лес, и долина засияли. Болотные огни бежали в страхе. А внутри… внутри скрипки играли, гистрионы представляли сцены. Из маленького домика посередине поэт декламировал пьесы. А на ложе сама Армида с Ринальдо…
Невеста. Без лишних подробностей, короче.
Лазутчик. Что они делали я, признаюсь честно, не видел – засмотрелся на ноты. Маэстро Армиды так ловко свел скрипичный дискант со средними голосами, нашел такие благозвучные и сладострастные гармонии…
Невеста. Вот же, посылай с делом музыканта! На ноты он засмотрелся.
Лазутчик. Осмелюсь напомнить, госпожа, что, не будь я музыкантом, я бы не свел знакомство со скрипачами Армиды, и никогда не вошел бы в оранжерею под видом сверчка.
Невеста. Да, извини, я не права. Меня все это страшно злит и расстраивает. Что мне делать? Как мне его образумить и вернуть?
Лазутчик. Это вопросы не ко мне, госпожа.

Великий волшебник. (появляясь) Но всегда есть возможность спросить у кого-то опытного и знающего.
Невеста. Ах, да, я забыла про тебя, прости.
Волшебник. Ничего страшного.
Невеста. Но ты ведь подскажешь мне, как поступить?
Волшебник. Ваше чувство безысходности, госпожа, от замыленности взгляда. Вы смотрите на историю неверно. Армида представляется Вам холодной и всемогущей волшебницей, Ринальдо – слабым волей влюбленным рыцарем. Но где Вы встречали в жизни таких волшебниц? Где Вы видели таких рыцарей? Их не бывает, и все, что Вы себе напридумывали, слабо связано с истиной.
Невеста. В чем же истина?
Волшебник. Истина в том, что Ринальдо все более жесток и безрассуден в желаниях, а сердце Армиды – не из камня. Дайте мне трех рыцарей, и я верну Ринальдо на стезю долга.

Сцена третья
УТЕШЕНИЕ РИНАЛЬДО

Оранжерея Армиды.
Армида и Ринальдо.

Армида. Что Вас печалит, мой синьор?
Ринальдо. Моя синьора, мне кажется, что среди утех мы забываем о долге и о любви. О любви к долгу и о долге перед любовью.
Армида. Мой синьор, рассейтесь! Мои верные слуги представят перед Вами в танце картины мирных радостей и успокоят ими Ваш растревоженный дух. Живо, живо, сюда!

Слуга и служанка Армиды входят.

Покажите нам выход Филиды и Тирсиса из «Балета сельских удовольствий», игранного позапрошлым карнавалом.

Сельская музыка из крон. Слуга и служанка танцуют пасторальный любовный дуэт.

Легче ли Вам, мой синьор?
Ринальдо. Армида…
Армида. Моя синьора…
Ринальдо. Моя синьора, память о долге и любви не дает мне покоя.
Армида. Долг, мой синьор, сулит нам разочарования, а любовь – утраты. Забудем о них ради славы и наслаждений. Станем разумно делить наше время, направляя силы туда, где они нужнее всего.
Ринальдо. Я бы рад забыть, но я помню.
Армида. Что Вы помните, мой синьор?
Ринальдо. Когда я выходил из замка в ноябре, тем утром – вдруг похолодало. Я шел по заледеневшей дороге один, во всем городе не было ни души, и катящееся к земле солнце смотрело на меня безжалостно и скорбно. А как стемнело – я зашел в таверну. За окном, на улице, в масляных плошках горели фитили, и красные петушки, заготовленные к ярмарке, стояли у стен. И вокруг опять никого, никого. И мне было так одиноко, так грустно, что я тогда пообещал себе – это последняя осень, которую я встречаю один, больше мне никогда не будет холодно. Больше никогда вокруг меня не будет тишины.
Армида. И Вы нашли все, что искали, в нашей оранжерее, мой синьор. Тихая музыка ведет за собой спокойные наслаждения. Прилягте, мой синьор, закройте глаза. Золотой олень уже на вертеле, а карп брошен из бассейна в котел. Вода кипит! Кровь жарится! Как наступит ночь, откроем сорок восьмой вечер наших великих празднеств.
Ринальдо. Армида… Армида, я помню про свой меч, я помню о долге и о сражениях…
Армида. Вам скучно без сражений, мой синьор? Так устроим карусель и турнир. Сегодня же, на закате! Чего проще! Сперва сразятся мои слуги, мы нарядим их галантными маврами. А потом, потом я сама облачусь в римский доспех и выступлю против Вас, мой синьор! Но не ждите пощады! Не надейтесь на пощаду!

Сцена четвертая
Придорожная таверна. Вечер.
Входят великий волшебник и три рыцаря.

Волшебник. Проходите, ребятки, устраивайтесь!
Первый рыцарь. Мы вроде собирались в царство Армиды, а не в кабак.
Волшебник. Ну не все сразу. Какой же поход обойдется без кабака. Попозже и в бордель заглянем. Согласны?
Первый и второй рыцари. Согласны.
Волшебник. (третьему рыцарю) А Вы что молчите?
Третий рыцарь. Мне как-то брезгливо… Бордель… Кабак…
Волшебник. Рано мы Вас с собой взяли. Возвращайтесь-ка с миром в замок, снимайте латы. Садитесь обратно к подножию трона Мелисы. Слушайте, как она играет на арфе, пишите стихи. Вам это нужнее, мальчик.
Третий рыцарь. Можно?
Волшебник. Нужно!

Третий рыцарь уходит.

А вы двое располагайтесь, отдохните хорошенько. Ничем не стесняйтесь. Я оплачу и выпитое, и разбитое! Наберитесь сил и не надейтесь на пощаду Армиды. После заката двинемся дальше.

Два рыцаря садятся за стол в углу. Во время следующей сцены к ним подходит сперва слуга Армиды в костюме бродячего игрока в кости, потом – служанка в костюме девки.
Со второго этажа к волшебнику прибегает сын трактирщика.


Сын трактирщика. О, ты пришел? Привет!
Волшебник. Здравствуй!
Сын трактирщика. Я так рад тебя видеть! А где сегодня расположимся? А давай прямо здесь, чего понапрасну искать комнату. У нас все занято, весь второй этаж. Отец не знай как доволен.
Волшебник. Ярмарка. Толпа народу.
Сын трактирщика. Да, толпа.
Волшебник. А завтра соберется еще больше.
Сын трактирщика. Хорошо бы.

Садятся за другой стол.

Волшебник. Ну рассказывай…
Сын трактирщика. Пока тебя не было, я сам разложил все действия по видам магии. Понять их планы – белая. Придумать наши – красная. Обмануть их – синяя. Так? Так?! Когда мы вместе возьмемся за дело, все так и будет. Мы ведь сделаем все, что задумали?!
Волшебник. Не торопись… Давай начнем с чего-нибудь попроще. Как ты хочешь понять их планы?
Сын трактирщика. Ну… ну… с помощью белой магии.
Волшебник. Какой?
Сын трактирщика. Ну… ну… направленной на понимание чужих планов.
Волшебник. Это какая?
Сын трактирщика. Ну… ну…
Волшебник. Вот видишь, эту часть ты не продумал. А что такое красная магия, которая поможет придумать наши планы?
Сын трактирщика. Не знаю я.
Волшебник. А какая синяя…
Сын трактирщика. (перебивает) Не знаю я ничего! Я дурак, а ты все знаешь! Отстань! Вечно так – я что-то придумаю сам, а ты все разгромишь, не оставишь камня на камне. Считаешь себя самым умным, сам и колдуй! (убегает, плача, наверх)
Волшебник. Я-то колдую и буду колдовать. А вот тебе никогда не колдовать. Тебе управлять таверной, как управлял твой отец, а раньше – его отец и отец отца. Но мы задержались, уже пора. Хотя гости сами пожаловали!

Демоническая музыка.
Балет
Первое антре

Слуга Армиды вскакивает на стол и танцует соло удачливого игрока в кости. Он обыгрывает двух рыцарей и забирает у них оружие и доспехи.
Второе антре
Служанка Армиды танцует соло девки. Она соблазняет двух рыцарей и опаивает их до беспамятства.
Третье антре
Слуга и служанка танцуют, празднуя победу над рыцарями.


Волшебник. Радуетесь? И чему вы радуетесь? Что вы празднуете? Опоили и обобрали двух мужиков? Герои! Победители! Добытчики славы! Я и привел их для вас. А за временем-то Вы следили? Не уследили! Армида ждала вас к закату, чтобы начать турнир. Но солнце село, и теперь она сразится с Ринальдо один на один!

Слуга и служанка, обнявшись, трепещут.

Сцена пятая
ОСВОБОЖДЕНИЕ РИНАЛЬДО

Оранжерея Армиды.
Армида и Ринальдо выходят с двух сторон. Оба в римских доспехах, украшенных цветами. В руках мечи и щиты, перевитые цветочными гирляндами.


Армида. Уже закат, мой синьор. Слуг все нет, но они нам не указ. Они нам служат, не мы им! Сразимся без них. К оружию, мой синьор! К честному поединку!
Ринальдо. Защищайтесь, моя синьора!

Сражаются. Расходятся.

Армида. Я сильнее, чем Вы думали, мой синьор! Разве женщина так сражается?! Разве без волшебства этих мест Вы не пронзили бы меня своим мечом?!

Сражаются. Расходятся.

Цветы на Вашем шлеме помялись, мой синьор! Еще девять ударов, и сойдемся на ничьей. Без победителей, без побежденных, рука об руку мы шагнем с нашей славой в царство ночи, навстречу наслаждениям. И там я осыплю Вас свежими, живыми цветами и напою вином. К оружию! К оружию!

Сражаются. Армида заносит меч над Ринальдо.

Ринальдо. Армида! Армида! Ты занесла надо мною меч!
Армида. Мой синьор, еще два удара до конца турнира! Моя кровь кипит, мой синьор! Я передумала! Я заставлю Вас сдаться, и сегодняшней ночью, сорок восьмой ночью наших великих празднеств Вы будете моим верным рабом до рассвета.
Ринальдо. Армида! Армида! Нам ли сражаться? Армида…
Армида. Моя синьора…
Ринальдо. Армида, я решился! Отныне я – твой рыцарь. Я беру на себя новый долг! Отныне я служу тебе, Армида, а ты дари мне взамен любовь, Армида! (встает на колено)
Армида. Нет!
Ринальдо. Нет?
Армида. Нет! Ты все разрушил, глупец! Нет больше мирных радостей и вечных утех! Все переменилось! Пусть скалы и земля окружают тебя! Пусть ветры и облака смеются над тобой! Пусть солнце и звезды равнодушно смотрят на то, как ты страдаешь один!

Армида исчезает вместе со всей оранжереей.
Пустая равнина.
Ринальдо плачет о потерянном счастье, все так же стоя на одном колене.
Черный Пьеро.

«Два Орфея». Акт второй

Акт первый

Акт второй.
Сцена первая.

Аид. Пустая темная равнина. Дом Плутона. В отдалении – дом Эвридики.
Орфей стучит в двери Плутона, несколько раз окрикивая его по имени. Входит Харон в старомодном сюртуке и с маленькими грабельками.


Харон. Ну что ты раскричался? Кого зовешь? Плутона давно здесь нет, а я был в саду, рассаживал розы.
Орфей. У вас растут розы?
Харон. И красные, и черные.
Орфей. А белые и желтые?
Харон. Ну мы все же в Аиде… Белые и желтые посажены дальше, на террасе у Стикса. Я тебя как-нибудь туда сведу.
Орфей. Сводишь.
Харон. Но не сейчас, сейчас ведь ты пришел к Эвридике?
Орфей. К Эвридике…
Харон. Вот об Эвридике и потолкуем сперва, а после про розы. Куда нам в Аиде торопиться? Ни розы, ни Эвридика от нас не убегут.
Орфей. Я хочу забрать Эвридику.
Харон. Не спеши. Обожди. Успокойся. Я распоряжусь приготовить нам кофе. По-летнему. С мороженным. Попьем, закусим и потолкуем. (уходит)
Орфей. Надо было взять с собой гимантий. Для Эвридики можно не играть на лире, но ко мне… такому… ей еще привыкать и привыкать.
Харон. (возвращается) Кофе накроют у речки, возле самой воды. Там так тихо, рыбки плещутся, уточки плавают, и лесок на противоположном берегу. Будет и мороженное, как летом, и коньяк, как зимой. Фурия – ты помнишь нашу фурию? – уже заложила тележку, складывает приборы.
Орфей. Хватит морочить мне голову и заговаривать зубы. Мне нужна Эвридика, а не кофе и не фурия.
Харон. Давно ли?
Орфей. Где Плутон?
Харон. Аааа, так ты ничего не знаешь из наших новостей? О, так я тебе расскажу. Идем. (открывает дверь дома, манит его за собой)
Орфей. Опять слова, слова.
Харон. Идем! Я не Меркурий и не Купидон, мне рот не заткнешь.
Орфей. Да иду я, иду. Как с вами со всеми трудно…

Входят в дом.
Во время следующих слов Харона Фурия провозит мимо дома тележку с приборами для кофе. Останавливается, прислушивается, вздыхает, везет дальше.


Голос Харона. Осторожно! Лестница на последнем издыхании. Мы уж давно собираемся ее снести, да все как-то руки не доходят, все передумываем. Не туда! Там чердак и живет Радаманф. Не царь, кот. Кота Плутон так назвал. Сюда!

Харон и Орфей входят в комнату на втором этаже. Оба видны в окне.

Харон. Вот, Орфей. Ты в знаменитой спальне! Сколько легенд, сколько мифов слагают о ней. Сколько песен поют. И ты пел. Но она, как видишь, в запустении. И никто тут не спит. И духота страшная. Погоди, надо хоть проветрить. (открывает форточку)

Окно вместе с частью стены выламывается и падает вниз. В дыру видно всю комнату.

Видишь нишу, видишь полог? Сюда, в этот альков, Прозерпина спускалась, почувствовав запах скошенных трав и срезанных цветов, и Плутон целовал на белых простынях ее розовые руки и ноги. И когда наш мутный рассвет заглядывал к ним в окошко, Плутон верил, что вместе с сизыми лучами к нему в грудь вкатывается неимоверное, непереносимое счастье. Но однажды Прозерпина опоздала, и Плутон унесся восвояси.
Орфей. Куда?
Харон. Куда не ходят поезда.
Орфей. Тьфу, опять ты заговариваешь мне зубы. Что мне ваш Плутон, что мне его Прозерпина? Мне нужна Эвридика. Весна моя, радость моя.
Харон. (показывает пальцем) Да вон она, твоя Эвридика. За весну и радость не поручусь, а Эвридика там. Иди к ней.
Орфей. А кофе?
Харон. Кофе? Кофе я попью с фурией. Она такая милая, но с ней надо поласковее. Ну, ты сам знаешь.

Орфей хочет что-то возразить.

Не трать время на пререкания, его не так много осталось. Ступай, ступай.
Орфей. Оп! (спрыгивает со второго этажа на землю, хватается за колено)
Харон. Ну, ей Богу, как маленький. Разве можно так прыгать в твоем возрасте? Суставы-то уже не те. Годы, годы… Хе-хе-хе. Ну не злись, не злись. Представь, что это Меркурий сказал, а ты ему в ответ велел молчать. Ступай, ступай к своей Эвридике.

Орфей идет к домику Эвридики. Сцена поворачивается. Дворец Плутона уезжает, а домик попадает на первый план. Эвридика, ждавшая Орфея все эти годы, выходит к нему на встречу. Останавливаются, глядя друг на друга.
Молчание.


Орфей. Ты когда-нибудь верила, что я приду?
Эвридика. А ты когда-нибудь верил, что я тебя выйду встречать?

Молчание.

Орфей. Не знаю, что говорить.
Эвридика. Ничего не надо говорить.
Орфей. А что тогда делать?
Эвридика. Как что? Стучись, входи.

Орфей стучит в дверь. Стена домика снимается и открывает обычную кухню.
Другая Эвридика достает из шкафа две кофейных кружки, ставит их на стол друг напротив друга. Играя попеременно за себя и за другого Орфея, она показывает несколько сцен из их домашних трапез. Как бы не строился ее танец, он должен включать три следующих сцены:
1) Орфей резко встает и вдруг выходит. Эвридика смотрит прямо вперед, отпивает кофе, глоток попадает не в то горло, она кашляет.
2) Эвридика засыпает за столом. Орфей обнимает ее.
3) Эвридика кормит Орфея три раза в день, доставая еду из духовки.
Во время ее танца входит молодой Орфей со скрипкой и в той же репетиционной одежде. Он пытается сесть на табуретку за столом, но Эвридика продолжает танцевать и играть за двоих, не замечая его. Она может садиться на его колени как на пустую табуретку. В конце-концов молодому Орфею приходится встать. Он несколько раз пытается привлечь ее внимание, но она его не видит и продолжает танец.

Старый Орфей. Как думаешь, она все знает?
Эвридика. О чем?
Старый Орфей. О фурии… и другое…
Эвридика. Это не имеет значения. Имело много лет назад, а сейчас уже не имеет.
Старый Орфей. Но, может быть, у него есть шанс успеть к ней?
Эвридика. К ней? Не уверена. Но я сама до сих пор вижу его таким.
Старый Орфей. Хорошо. Так я тогда пойду?
Эвридика. Иди. (входит в дом и садится на место другой Эвридики, которая встает и осторожно отходит)

Молодой Орфей садится напротив и ставит ноги под стол. Эвридика подвигает ему кружку. Пьют кофе. Молодой Орфей берет из сахарницы кусок сахара и окунает в кружку. Ужин продолжается. Тем временем другая Эвридика выходит к Орфею и встает на место первой. Стена дома закрывается.


Старый Орфей. Проводи меня, пожалуйста. Я плохо помню дорогу.

Другая Эвридика выражает жестами согласие.

Уходят по дороге, по которой пришел Орфей.

Сцена вторая.
На выходе из царства Плутона. Другая Эвридика выводит старого Орфея из-под земли.


Орфей. Ты была права. Мне нужно иногда отдыхать. Теперь полегчало. Ну все, до следующего раза. Пойду. Рад, что повидались. (обнимает и целует ее, уходит дальше)

Другая Эвридика провожает его взглядом.
Черный Пьеро.

«Два Орфея». Акт первый

«Два Орфея»
(волшебная пьеса с танцами в двух актах)

Действующие лица:

Актеры:

Старый Орфей
Меркурий
Купидон
Кормилица Орфея
Харон
Эвридика

Танцовщики:
Молодой Орфей
Другая Эвридика
Фурия


Акт первый.
Сцена первая.

Берег ручья. Старый Орфей по-разному заматывается в пурпурный гимантий. Каждый раз он смотрит на отражение в воде и, по-видимому, оставшись недовольным, заматывается иначе. Его старая лира лежит в стороне. Меркурий и Купидон на облаках по сторонам сцены.


Меркурий. Орфей, Орфей, Орфей, Орфей… Будешь без конца глядеться в воду, потонешь, как тот самовлюбленный мальчишка.
Орфей. Я не мальчишка!
Меркурий. Вот уж правду сказал.
Орфей. Молчи! (заматывается иначе)
Меркурий. Ноги, ноги видно.
Орфей. Спасибо! (заматывается иначе)
Меркурий. А теперь борода торчит.
Орфей. Да… (заматывается иначе несколько раз)
Меркурий. Да обмотайся ты как хочешь, руки все равно не спрячешь – нечем будет играть. А руки все выдадут быстрее бороды.
Орфей. Молчи!
Меркурий. Да пожалуйста.

Молчание. Орфей заматывается так и эдак.

Орфей. Почему ты думаешь, что я что-то хочу спрятать?

Молчание.

Ты думаешь, я стыжусь своих лет?
Меркурий. Ты не стыдишься своих лет…
Орфей. Так-то.
Меркурий. Ты стыдишься того, что выглядишь много старше!
Орфей. Молчи!
Купидон. Годы не властны над поэзией.
Орфей. Вот. Дело говорит. Один мой знакомый поэт постарел. И зубы у него стали не такие острые, и волосы не такие густые. Но как выйдет на лужайку, как запоет, все кругом заплачут… И горько, и сладко… Царь приказал записать его стихи на восковых дощечках и хранить в дворцовой кладовой.
Купидон. А потом дикие племена поднялись из долин на холмы и сожгли дворец. И расплавили воск с тех дощечек, и скатали из них шарики для своих детей. Новая эпоха, сама того не ведая, взросла, играя с чувствами старой.
Орфей. Было время, я рассказывал вам, и я слагал песни, и от них звери переставали рычать, а камни заходились слезами.
Меркурий. Короче говоря, разводил слезливые песенки для простейших.
Орфей. Это было весной, когда Эвридика, моя Эвридика жила со мной. И мы гуляли по лугам, и я пел ей все слаще и слаще…
Меркурий. (Купидону) Совсем сблизились они после того, как Эвридика съела за завтраком что-то не то, и во время прогулки на лугу ей пришлось срочно разыскивать кустик, а Орфею – стоять на стреме да отгонять подальше других пастухов.
Орфей. А потом ее укусила змея, и она ушла под землю. И я не пошел за ней. Но настанет день, и я верну мою Эвридику, и мы снова заживем вместе, как той весной.
Меркурий. (Купидону) День настанет не раньше, чем жизнь щелкнет его по брюху, и он убедится, что здесь все песенки спеты. А пока он еще на что-то надеется и строит планы, Эвридика отложена на десерт.
Орфей. Молчи!
Меркурий. Как будто бы я тебе сказал что-то, чего ты сам не знаешь. (Купидону) Я, кстати, бывал у Плутона. Так себе царство, типичное. Посередине Стикс, через него – мосты. С двух сторон одинаковые проспекты и серый сырцовый дворец в перспективе. Только крысы по улицам бегают, это отличает. Но до домика Эвридики не долетал.
Кудидон. Я не бывал…

Молчание.

Египтяне верят, что солнце плывет по небесному морю в ладье. За день оно проплывает все небо, а вечером достигает края земли и спускается в подземное царство, где светит всю ночь. Если идти за солнцем до вечера, можно запрыгнуть в его ладью и спуститься под землю вместе с ним.
Меркурий. Будь их солнце художником, оно могло бы поставить в свою ладью мольберт и написать наш тройной портрет. А что? Блямс!

Все трое застывают как на тройном портрете.

Купидон. Но оно не художник. Оно – солнце, ведущее за собой на край земли и дальше, под землю, в царство Плутона.
Орфей. Ты на что-то намекаешь?
Меркурий. Наконец дошло…
Орфей. Что?
Оба божка. Спустить в Аид! Спустись в Аид!
Орфей. Зачем?
Оба божка. Приведи Эвридику! Приведи Эвридику!
Орфей. Ну не знаю… Думаете пора?
Купидон. (Меркурию) А в чем проблема-то?
Меркурий. Ну как же? Еще не все камни в округе доведены до слез, не все ручьи сдвинуты с места. Вон и на лире пара струн пока еще натянута.
Орфей. Сгиньте!
Купидон. Как грубо... (исчезает)
Меркурий. И я полечу. Когда Купидон с его мамашкой набедокурят, Меркурий спешит замести следы их преступлений. (исчезает)

Орфей. Улетели. Улетели и оставили меня одного. Ну и с кем мне теперь говорить? Кто меня успокоит?

Кормилица. (входит) Я тебя успокою, Орфей! (садится возле него на берегу)

Орфей кладет голову ей на колени. Она гладит его волосы.

Орфей. Няня… Они улетели, оставили меня одного…
Кормилица. Ничего, дорогой. Земля, она круглая. Чем дальше кто-то улетает, тем ближе он к нам становится.
Орфей. Они велели мне идти за Эвридикой.
Кормилица. Так иди…
Орфей. Думаешь, я еще ей нужен?
Кормилица. Ты сам знаешь, что всегда будешь нужен.
Орфей. Няня, няня…
Кормилица. Орфеюшка… Давным-давно жил волчонок, отбившийся от стаи. Подобрали его пастушьи детки, снесли домой. Дома старый пастух, их отец, говорит: «Нельзя, детки, селить волка в доме. Несите на двор». Поселили волчонка в овчарню вместе с овечкой. Росли волчонок и овечка не по дням, а по часам. Скоро уж стала она большой овцой, а он огромным волком. И вернул тогда пастух волка в лес, и помнил волк всю жизнь ту маленькую овечку. А уж сколько овечек он за жизнь перепробовал…
Орфей. Няня…
Кормилица. Орфеюшка…
Орфей. Няня, ты позволяешь себе лишнее. Уйди.

Молчание.

Уйди!

Кормилица, поклонившись, молча уходит. Орфей садится на колени.

Наверное, я все делаю неправильно. Всем от меня что-то надо. Все от меня уходят.

Кормилица проходит в глубине.

Меркурий (проносясь на облаке через небо) Обратите внимание! Нянька Орфея плачет, а ему и невдомек. Как всегда в жизни великих поэтов, нянька оставлена за скобками. Ее собственная судьба, ее душа, ее чувства никого не тревожат. Рассказала сказку – и ладно.
Орфей. Наверное, они правы. Пора спуститься за Эвридикой. Но зачем я ей нужен? Зачем? Кто мне ответит? Будь все проклято! Эх, провалиться бы!

Ударяет кулаком по земле, проваливается.

Сцена вторая.
Пустая белая комната. Прямо – дверь, направо – окно. В центре комнаты – несколько игрушек.


Молодой Орфей в репетиционной одежде танцовщика сидит на окне и настраивает скрипку.
Входит другая Эвридика. Ее танец с игрушками. Орфей через какое-то время начинает подыгрывать ей на скрипке. Подходит к ней. Дуэт.
Темнота. Скрип двери, звуки бури. Снова свет.
Та же комната, но без двери и окна. Орфей идет навстречу буре.
Орфей встречает фурию. Дуэт Орфея и фурии. Фурия останавливает поиски Эвридики, однако не силой, а тем, что быть с ней Орфею на какое-то время становится интереснее, чем искать невесту.

Акт второй
Черный Пьеро.

Идея спектакля, пришедшая мне в голову сегодня ночью

Сцена первая. Жан Расин запрещает своему сыну посещать театральные представления.
Сцена вторая. На развалинах греческого амфитеатра двое или трое героев (нас, впрочем, будет интересовать один из них) слушают экскурсовода. Его монолог дик, но музыка и пантомима троих дают понять, что смысл сцены совсем не в словах.
Сцена третья. Утро. Жена художника наносит последние штрихи на картину мужа. Она одета в просторную мужскую рубашку и больше ни во что. Она сидит за мольбертом, поджав одну ногу.
Сцена четвертая. Вальгалла в разрезе, обложенная поленьями из ясеня. Дрожащие боги и герои восседают по краям зала. Валькирии простерлись перед Вотаном. Вальтраута тихо подползает и прислоняется к его груди.
Сцена пятая. Галантный век. На закате (Галантный век на закате). Холмик. Качели подвешены между двумя деревьями. Виконт качает на них маркизу. Два пажика играют на пошеттах. Когда совсем темнеет, они надевают маски Пульчинелл.
Сцена шестая. Бель Эпок. Табльдот в слишком типичном итальянском отеле. Июнь. Жара. За столом восседают молодые и красивые люди, опереточно загримированные под стариков. Они старательно изображают, что серьезно едят и разговаривают. Среди них двое или все трое из слушателей экскурсии (сцена 2), в том числе - интересовавший нас герой. Входит некто, опереточно наряженный средневековым японцем. Пауза, потом все начинают смеяться. Сбрасывают свои опереточные костюмы, встают, обнимаются, выпивают.
Сцена седьмая. Галерея княжеского дома. Пейзаж в духе Венецианова. Вечер. По галерее идет немец лет 30 в опрятном сюртуке по моде конца 1820-х. Он останавливается у деревянной колонны в позе Наполеона. Где-то сбоку высвечивается Иоланта, просящая музыкантов прекратить игру. Далее она поет про "час, когда не будет греть нас солнце". Все с музыкой Чайковского.
Сцена восьмая. Фантастический Эдо, существующий лишь в кабукианских спектаклях. Веселый квартал. Прямо - большая улица, сбоку - темный переулок. Чуть дальше виден дом, не относящийся к веселому кварталу. Новогодний вечер к ночи. Валит снег. Уличная жизнь замирает. В переулке Идаю и Оноэ готовятся покончить с собой. Роль Оноэ играет один из тех, кто слушал экскурсию (сцена 2). Когда Идаю поднимает меч, окно дальнего дома освещается. Видны силуэты Синдзабуро и прижимающегося к нему скелета. Идаю от ужаса роняет меч. Он и Оноэ в страхе обнимаются. Снег падает гуще. Все это происходит под аккомпанемент гидаю. Его изображает герой, интересовавший нас в сцене 2 и потом эпизодически появлявшийся за табльдотом.
Сцена девятая. Улица Корсо в Риме. Последний день Карнавала (по Гете). После толкотни и эпизодов масок на уличные подмостки выходит Аполлон и в арии предлагает толпе новое зрелище. Ясон (все тот же герой из сцены 2) убивает дракона и засевает поле его зубами. Из них вырастают золотые воины, танцующие мореску. Шествие со свечами. Крики "Sia ammazzato chi non porte moccolo!". Каждый с криками гасит свечу соседа, пока не наступает полная темнота.
Сцена десятая. Из темноты выплывают две маленькие уличные сцены. Актер в костюме Просперо на одной читает эпилог "Бури". Актер в костюме Розалинды на другой читает эпилог "Как Вам это понравится".
Черный Пьеро.

"Щелкунчик". МАМТ, 2 января 2019 г. (д). (Окунева - Жуков/Михалёв, Кирьякова)

Ах, до чего хороша была маленькая Маша (Елизавета Кирьякова)! Помахивала волшебной палочкой, "управляя" вращениями Куклы-балерины, с первого взгляда влюблялась в игрушечного Щелкунчика, уговаривала няню разрешить лечь спать около ёлки, рядом с новым любимцем, пугалась мышей, следила из-за диванчика за битвой - ей верилось во всем. Пуантную часть партии (игру со Щелкунчиком и колыбельную) станцевала так, как могла бы станцевать и взрослая артистка, но с милой детской старательностью - будущая балерина, ответственно подходящая к доверенной ей главной роли. Вот бы в этом спектакле с Елизаветой случилось настоящее чудо, и через несколько лет мы увидели ее Машей-принцессой!

Принцесса-дебютантка сегодняшнего дня (Анна Окунева) стабильна и крепка технически. В первом акте и в начале второго она слишком активно играла. Руки по большей части были не введены в танец, а подготовлены для пантомимного общения с партнёром, мимика слишком сильна, реакции резки. Это не гармонировало с костюмом: от артистки, выходящей на сцену в шопеновке, ждёшь обобщенно-лирического образа. Не знаю, читает ли Анна отзывы в сети, буду рад, если следующих спектаклях она уберет эту густоту игры. Сказочный сон и есть сказочный сон, в нем все переживания должны быть легкими и светлыми. Па де де было точно и академично. Адажио и вариация - просто очень-очень здорово, в музыку, с настроением. В коде первый сольный кусочек станцевать пошире, и будет совсем прекрасно.

Искренне сочувствую Евгению Жукову, сломавшемуся на половине дебюта!!! Неудачное приземление после сиссона на просцениуме, и, как следствие, в Па де де вышел Иван Михалёв.

© А. С. Галкин.
Данный текст охраняется авторским правом. Его прямое или скрытое цитирование без указания имени автора запрещено.
Черный Пьеро.

Большой балет - 2018. Выпуск первый

Аманда Гомес и Вагнер Карвалье. Свадебное Па де де из "Спящей красавицы". Соглашусь со словами Захаровой и Семеняки: артисты хорошо понимают, как нужно танцевать СК. Но, добавлю уже от себя, этот балет не самым лучшим образом им подходит. Общую оценку отложу до следующих выпусков, а про сегодняшний скажу только, что мне хотелось замедлить музыку в адажио. Тогда и фразировка танца стала бы четче. Там, где должен быть арабеск, был бы арабеск, а не взмах ногой. Там, где пируэт завершается выходом в позу, поза фиксировалась бы, а не намечалась.

Мики Нисигути и Алексей Селиверстов. Па де де из "Ярмарки в Брюгге". Русский Бурнонвиль как он есть, с естественной и незаметной виртуозностью, с шаловливым пейзанством и совсем без датского акцента. Вот последнего - небрежно-свободных рук, крепко схваченного суховатого корпуса - мне самую малость не хватило. Мы живем в цифровом веке, найти видео с исполнением носителей стиля и подсмотреть у них характерные черты - не проблема. Но вообще очень сильное выступление, увлекло через экран, и екатеринбуржская пара, до проекта мне неизвестная, сразу попала в число моих фаворитов.

Радка Приходова и Адам Звонар. "Из дневника", хореография Ивана Лишки. Присоединяюсь к мнению жюри, оценивать артистов по этому номеру трудно.

Ксения Захарова и Николай Мальцев. Па де де из "Щелкунчика", постановка Начо Дуато. Теперь скажу от себя: оценивать танцовщиков в этой хореографии предельно трудно. Было немало уверенно сделанных комбинаций - и можно поздравить обоих с тем, что они что-то покорили. Было некоторое число подваленных к концу вращений - ну так чего требовать, если балетмейстер приложил все усилия, чтобы раскоординировать исполнителей? Жду следующих выпусков.

Скайла Брандт и Джулиан Маккей. Па де де из "Жизели". Скайла - техничная и стильная Жизель, даже после вчерашнего спектакля с Кардаш оставила приятное впечатление. Не просматривалось в ней пережитой трагедии, но, может быть, в целом балете все иначе. Джулиан показался хорошим партнером и солистом в классике. Оценивать его Альберта как персонаж не стану. Эту роль нужно видеть полностью или не судить об образе вовсе, во фрагментах он не существует. Вариация была несколько чрезполосной. Много игры, танцевальные па, где возможно, осмыслены как жесты (ранверсе - отчаянный бросок всем телом назад, прогиб в спине - всплеск горя и т.п.). Из-за этого там, где движения не допускают прямого действенного истолкования (выход на пируэт и т.п.), возникали стилистические микро-разрывы в танце.

Елена Свинко и Георгий Болсуновский. Па де де Дианы и Актеона. Пара, знакомая мне по Красноярску, тогда ученики, сейчас артисты. Елена расцвела, Георгий сильно вырос в профессиональном плане. Па де де выбирали, очевидно, в расчете на него и не прогадали. Нестандартный по нынешним временам Актеон, не трюкачащий, а делающий ставку на скульптурную лепку движений, действительно античный герой. Елену, конечно, лучше раскрыло бы что-то лирическое, очень жду следующих ее выходов на проекте. И тоже надеюсь, что после "Большого балета" появится возможность видеть ее на иных сценах, помимо красноярской.

Ксения Шевцова и Дмитрий Соболевский. Дуэт Марии и Рудольфа. Опять же весьма спорный, с моей точки зрения, выбор номера. "Майерлинг" не поддается расчленению на конкурсные отрывки. Вырванный из контекста дуэт потерял не только драматическую наполненность, но и сюжетным смысл. Даже я, не раз видевший спектакль в театре, какое-то время думал, что они танцуют финальный дуэт. Боюсь представить, что поняли телезрители, не знающие балета. Шевцова понравилась, свободно справляется с технической стороной, понимает, что хочет донести до зрителя, и доносит. Мария - ее давняя и признанная удача, одна из тех партий, в которых Ксения по-настоящему на своем месте. Таковой она осталась и в проекте. От меня тоже десятка)) Единственное, не могу ручаться, что сужу именно показанный фрагмент, не экстраполируя на него прежние впечатления от спектаклей. У Соболевского не увидел ничего внятного, но тут и в хореографии ничего внятного для Рудольфа нет. Если бы танцовщик показал законченный образ - это было бы почти чудом.

Мой личный список лидеров по итогам первого выпуска: Нисигути - Селиверстов и Свинко - Болсуновский.

© А. С. Галкин.
Данный текст охраняется авторским правом. Его прямое или скрытое цитирование без указания имени автора запрещено.
Черный Пьеро.

"Каменный цветок". МАМТ, 28 сентября 2018 г. (Мануйлов - Клейменова, Любимов, Бек, Выборнов)

Одновременно на Кремлёвском фестивале Мария Кочеткова и Даниил Симкин танцевали "Дон Кихота". Выбор дался с трудом, но в итоге я не пожалел о своем решении.

Сергей Мануйлов и Наталия Клейменова вели спектакль в полном смысле слова. Это была та степень погружения в роли, когда хореография как бы растворяется в исполнении. Знакомый с детства балет (особенно первый акт - монолог Данилы, встречу с Катериной, помолвку, расставание) я смотрел так, словно он сотворялся здесь и сейчас.
Сергей в работе со старшим Смилевски перенимает ту классическую выделанность движений, которую много лет демонстрировал и, к счастью, продолжает демонстрировать его педагог. Прогресс заметен в каждом новом выступлении. К исходной актерской глубине добавляется красота мужского танца, порождённый личностью Сергея образ, ни в чем насильственно не искажаясь, обретает все более совершенную форму.
Наталию я, признаюсь, до сегодняшнего вечера считал артисткой, рождённой для роли Хозяйки, а не Катерины. Тем радостнее было увидеть в ней почти безупречную Катерину, ни капли не наигрывающую, идущую от себя.

Про Северьяна - Алексея Любимова я подробно писал после его дебюта. Содержание роли с лета не изменилось, но образ укрупнился. Сегодня, когда на помолвке друзья и подруги отшатывался от пасов Северьяна, в их реакции не было ничего условного. Руки Алексея в самом деле посылали энергетические импульсы, искривлявшие пространство, управлявшие кордебалетом.

Мария Бек станцевала Хозяйку намного лучше, чем в предыдущие разы. Были верные движения в партере, по-настоящему "ползущие" па же буррэ и шенэ ящерки, хорошо сыгранные сцены с Северьяном и финал. Но хочется более четкой фиксации поз в прыжках, больше загадочности при появлении и кипящей внутри горькой досады в дуэте с Данилой перед его окаменением.

Ну и напоследок - мини-открытие вечера: Юрий Выборнов в двойке цыган-гитаристов. Точное попадание в типаж и ровно такая манера, какая нужна для "Цыганской рапсодии". Посмотрел бы его Молодым цыганом.

© А. С. Галкин.
Данный текст охраняется авторским правом. Его прямое или скрытое цитирование без указания имени автора запрещено.
Черный Пьеро.

Диана Косырева ушла из Большого театра

Вчера Диана Косырева станцевала свой последний спектакль в составе балетной труппы Большого театра. Я наблюдал за нею почти что с первых ее шагов. Как-то случайно зашел в августе 2010 г. в Новую оперу на "Щелкунчик" с ее участием и понял, что такую артистку нельзя упускать из внимания. Видел все ее роли у Касаткиной и Василева (кроме Сванильды, которую она станцевала один раз), все без исключения роли в Большом. Следил за тем, как совершенствовались от спектакля к спектаклю, например, ее Китри или Маша. Теперь не знаю, получится ли когда-нибудь снова на нее попасть.

Хочу разместить запись очень давнего, еще до ухода из ГАТКБ, выступления Дианы в "Жизели". Она танцует Мирту (и пейзанское Па де де, но его мы видели и в Большом). А такой Мирты (дианиной или похожей) не видели. Девственная фея, весталка волшебного леса подставляет лицо и грудь лунному свету, плывет над травой в арабеске, неспешно посылая руку вперед в повелительном жесте, играет цветами, рассыпая из них пыльцу на кустарники, вычерчивает в полетах таинственные узоры. Преследует Ганса и Альберта потому, что они решились войти в запретный мир, потревожили покой мертвых невест, обреченных на вечное целомудрие (и ее собственный покой тоже).
Collapse )

© А. С. Галкин.
Данный текст охраняется авторским правом. Его прямое или скрытое цитирование без указания имени автора запрещено.